Профессор Колесников пил чай в комнате отдыха медперсонала. Он поднялся навстречу Курбатову и стиснул руку генерала в дружеском пожатии.

– Привет, Петр Иванович, – буркнул Курбатов. – Примчался по твоему звонку, как гимназистка на первое свидание. Выкладывай.

– А чайку, Алексей Дмитриевич?

– С ума сошел? У меня в двенадцать совещание, не тяни кота за хвост…

– Ой ли? – прищурился Колесников. – Только ли в этом причина нетерпения вашего превосходительства? Ладно, пошли…

Из комнаты отдыха они прошли в длинный унылый коридор, где под потолком, в удручающей тишине, зловеще поблескивали мертвые зрачки телекамер. Коридор закончился белой дверью, обитой звукоизоляционным матери­алом. В центре виднелся ромбик с цифрой 1. Колесников открыл замок своим ключом.

Просторное помещение заполняла всевозможная электронная медицинская аппаратура. Экраны мониторов были отключены. Курбатов уселся в одно из вращающихся кре­сел.

– С чего начинать? – осведомился Колесников, раскрывая створки шкафа, где хранились пронумерованные папки. – С предыстории или…

– Нет, сначала я хочу посмотреть на нее.

– Воля твоя. – Профессор быстро щелкнул тумблером на пульте.

Перед креслом генерала засветился большой экран.

– Это монитор телекамеры в ее палате, – пояснил Ко­лесников. – Ты видишь не запись, а, так сказать, трансляцию с места событий.

Генерал молча кивнул. Сначала изображение было нечетким, потом сфокусировалось. Сверху, под углом в сорок пять градусов, Курбатов увидел больничную койку, на которой полулежала читающая потрепанный номер «Нового мира» молоденькая девушка. Курбатов жестом попросил приблизить картинку. Профессор повернул верньер, и лицо девушки заняло весь экран. С полминуты Курбатов молча изучал ее черты – высокий лоб, обрамленный короткими светлыми волосами, широко расставленные ярко-синие глаза, чуть вздернутый нос, полноватые губы, овальный подбородок.